О художнике

О новом портрете

 Новый - это значит взгляд по-новому на привычные вещи. Для нас привычно, что портрет должен быть реалистичным, отражать сходство и прописывать мельчайшие детали антуража. Да, реализм - это классика и нравится многим. Но с изобретением фотографии в 20 веке передача изображения человека перестала быть самоцелью для живописи. 

 В какой-то момент это перестало быть единственным смыслом и для меня. Тогда я попробовал сочетать реалистичный подход в написании лица и фигуры человека, например, с авангардным или импрессионистическим фоном.  Ведь задача фона - работать на образ. На фоне можно рассказать целую историю о человеке, за счет контраста сделать акцент на главных деталях и приглушить второстепенные. Поэтому выбор фона и приемов его исполнения зависит от характера человека, чей портрет я пишу. По-новому я подхожу и к компоновке портрета, выделяя и более детально прорисовывая самое красивое, например, лицо и руки. Возможно, такая компоновка слишком фрагментарна, но при этом в картине появляется интерьерность.

Обо мне

 Я родился в семье художника, и запах красок знаком мне с детства. Первыми героями моих портретов были мои любимые игрушки. Сначала я рисовал их карандашом, потом красками. В детстве у меня было много книг-раскрасок.  Раскрашивая их, я учился быть усидчивым и аккуратным. «Главное не зайти за линию», - говорил я себе.

Художественная школа

 В художественную школу я поступил только потому, что не хотел заниматься гитарой. И родители поставили меня перед выбором: или музыка, или живопись. Я выбрал последнее. Я не был лучшим учеником в художественной школе. Были ребята, кто рисовал лучше, но у меня было большое преимущество: мой отец был художником. Мы часто беседовали с ним о живописи. И после наших разговоров я пытался воплотить его советы в своих рисунках.

Училище

 Я проучился три года в художественной школе, вместо положенных пяти, написал самостоятельно диплом, и после восьмого класса школы в 1991 году поступил в Московское художественное училище памяти 1905 г., где когда-то учился мой отец. В училище я попал в группу к заслуженному художнику России Михаилу Юрьевичу Кугачу. Правда, преподавал он у нас не долго - всего год, - но его советами по живописи, рисунку и композиции я пользуюсь до сих пор. Группа у нас была очень сильная. Троим из нас было около 30 лет, и остальным - пятнадцатилетним подросткам, среди которых был и я, - они казались уже очень большими. Я был в группе не самым сильным учеником - ускоренный курс в художественной школе давал о себе знать нехваткой навыков и некоторыми пробелами в знаниях. Но уже через полгода я встал в ряд лучших.

 Учились мы друг у друга. Никто не хотел быть вторым, и все старались работать максимально хорошо. Так за три года я получил от училища всё, что я мог от него взять, и летом 1994 года я забрал документы и стал пробовать поступать в Российскую Академию Живописи, Ваяния и Зодчества. Ходили мы с отцом и в Суриковский институт. Но там нам прямо сказали, что без свидетельства об окончании средней школы или училища (надо сказать, что ни того, ни другого у меня не было) речи даже о просмотре работ быть не может.  А в Академии меня сразу приняли. Казалось, исполнилось то, о чём я и мечтать боялся.

Академия

 Академия поражала мое воображение, тем более что мой курс был первым, кто начал учиться в новом, только что отремонтированном здании на Мясницкой улице. Там всё было новое. Мы боялись даже дотронуться до стен - такими чистыми и нарядными они выглядели. Богатые натюрмортные постановки  на первом курсе, позирующие натурщики, - всё это напоминало старую императорскую Академию, и мы чувствовали себя прямыми последователями тех художников, которых мы так любили, - Репина, Серова, Коровина...

 Но учёба в Академии оказалась сложным моральным испытанием. Нас ломали,  приучали к жесткой дисциплине. «Если ты пришёл в Академию, то и соблюдай её правила», - так говорили наши учителя. В Академии дают хорошую школу, а творчеством занимайся вне стен Академии. Так я и решил для себя. Честно отучиться в Академии все 6 лет, а потом заниматься творчеством. Хотя для старательных учеников всегда существует опасность всю жизнь писать по-ученически. Но это не про меня. Если работать и постоянно к чему-то стремиться, то работать по-ученически и самому надоест. Мне так и сказал Иванов на защите дипломной работы: «Портрет актёра Виктора Степанова - это хорошая академическая работа, ну а теперь пора приступать к творчеству». Для меня это означало, что я достиг того уровня мастерства, когда можно смело отправляться в собственное творческое плавание. Правда, по-настоящему творческие вещи стали получаться только через пять лет самостоятельного творчества, но я к ним шёл естественным путём, а не пытался изобретать.

Мой стиль

 Моя «золотая» серия женских образов это результат естественного творческого роста. Просто однажды я вспомнил Серова и его портрет Шаляпина, выполненный углем. И образ был решен настолько здорово, что, когда Шаляпин спросил Серова, будет ли он переводить рисунок в цвет, Серов ответил: «А тебе нужно раскрашивать?». Вот тогда я подумал, зачем я раскрашиваю фоны и платья, если мне так нравится прописывать мельчайшие детали женского лица. Причём и образ выразить оказалось гораздо проще, сделав акцент на одно лицо или его часть.

 Эта серия только начало моего творческого пути. Впереди я предчувствую очень много нового и интересного. Главное чтобы корабль надежд и мечтаний, плывя про морю творчества, не разбился об айсберг быта и повседневности. А я верю, что мечты сбываются.



 
« Пред.   След. »